25.11.2025 08:30:00 Владимир ВОЛЧКОВ У каждой эпохи были свои кумиры, мыслители, философы, которые формулировали смыслы, создавали морально-нравственные и этические концепции. Власть держащие и социум не всегда разделяли полностью мировоззренческие конструкции мыслителей. Религиозные войны первой половины прошлого тысячелетия велись в силу защиты сакральных истин. Эпоха Возрождения, энциклопедисты, либералы, социалисты создавали свои идеологии, которые отражались на хозяйственных связях. Идея глобализации и универсализма породила много внутренних и внешних конфликтов. Но, как ни парадоксально, фрагментация и неизбежное противостояние в переходный период к многополярности сближают социально-экономические модели во многих государствах. И без глубокого идеологического контекста: ведется банальная борьба за ресурсы. Лишенное четкой морально-этической основы человечество оказалось в идеологическом вакууме. И многие общества мучительно ищут точки самоидентификации. И в условиях сомнительного будущего обращаются к прошлому. коллаж ангелины кондрицы Поэтому везде — от Африки до арабского мира, от Штатов до Европы — наблюдается запрос на традиционные ценности. Как кажется, это результат глубокого разочарования людей в настоящем. И в определенной степени — опасения за будущее. Весьма обоснованного. Формально государства и регионы продолжают делить на развитые и развивающиеся, на рыночные и нерыночные, аналитические агентства продолжают формировать рейтинги по экономическим свободам, вычислять уровень инноваций и другие индексы. Но вся эта инфраструктура, теоретически актуальная в системе координат либерального глобализма, сегодня является совершенно бесполезной. Это понимают и эксперты, и политические деятели, и обыватели. Если не логически, то интуитивно. О мировой экономической войне впервые заговорили лет этак 20 назад. Но к этому явлению относились, скорее, не как к реальному, а гипотетическому. Однако нынче фигура речи трансформировалась в самую что ни на есть объективную реальность. Если отбросить риторическую шелуху, то все сегодняшние разногласия в рамках геопространства и регионов крутятся вокруг весьма узкого перечня проблем и целей: захват контроля над источниками сырья, логистическими и финансовыми потоками (контроль за торговлей), научно-техническими разработками (интеллектуальным капиталом) и рынками сбыта. Все четко, цинично, жестко и вполне материально. Без всякой идеологической подложки. Конечно, если под таковой не рассматривать движение MAGA (Make America Great Again — «Сделаем Америку снова великой»). Вполне звучный лозунг, но никак не тянет на идеологию, а тем более — на философскую концепцию. Впрочем, у той же Европы в целом концепция отсутствует. Если же говорить о потенциально новых центрах экономической силы, то они пока не сформировали установки для своих позиций на внешнем контуре. Идеология глобализма, специализации, повышения эффективности за счет выстраивания производственных цепочек и цепочек добавленной стоимости, не будем ханжами, являлась даже очень привлекательной в своем чистом виде. Другой вопрос, что, как и любая теория, она на практике оказалась достаточно утопичной. Задумка была не такой уж и плохой: выстроить мировую экономику таким образом, чтобы минимизировать необоснованные издержки и добиться максимальной эффективности. А потом по справедливости разделить достижения между регионами и странами. С точки зрения организации бизнес-процессов такая модель не вызывала серьезных вопросов. Ключевая проблема оказалась в том, как справедливо разделить добавленную стоимость. Тут-то и возникли противоречия: у каждого участника глобальной экономики был свой взгляд на понятие честности. Вроде бы предполагалось, что удастся достигнуть широкого консенсуса в рамках международных организаций, ключевой из которых являлась Организация Объединенных Наций. И на этой площадке дискурс велся весьма активный и позитивный. И эксперты разработали немало прекрасных инициатив, которые бы могли снизить накал противоречий через рациональное перераспределение мировых богатств. Но планы так и остались планами. А рычагов их претворения в жизнь мировая цивилизация еще не создала. В какой-то степени столкновение за добавленную стоимость было предопределено. Его мы сегодня и наблюдаем. Либерализм, капитализм, социализм и коммунизм уже, по сути, являются такими же историческими понятиями, как рабовладельческий строй, феодализм и другие конструкции из прошлых эпох. На деле в мире начинает преобладать в разных форматах социально-экономическая модель, для которой, как мне кажется, еще и четкой дефиниции не сформулировали. Иногда такую архитектуру называют государственным капитализмом, хотя лично я больше склоняюсь к государственному протекционизму. Ключевым является факт, что каждое государство в нынешней системе координат берет бразды управления экономикой в свои руки. Вопрос собственности активов является в какой-то степени второстепенным. Они могут быть частными, акционерными, общественными или государственными, но управляют ими фактически политические власти. Могут отличаться инструментарии, но суть у всех стран одинаковая: концентрировать ресурсы на тех направлениях, которые политические власти считают приоритетными. А роль бизнеса в разных его формах — решать эти задачи. Или не решать, но тогда он неминуемо выпадает из общего пейзажа со всеми вытекающими неприятными последствиями. Ключевая цель у крупных государств — перераспределение глобальных ресурсов. У средних и небольших стран — удержаться на поверхности, не пропасть в водовороте большого передела, который происходит более драматично, чем зачастую кажется. Впрочем, мир делили за историю человечества сотни раз. Но оригинальность момента, как видится, в отсутствии философской, идеологической базы для противостояния. Этакий дарвиновский бизнес-подход: проигравший в конкуренции банкротится и исчезает либо поглощается победителем. Безо всякой моральной подоплеки: просто кто-то оказался сильнее. Общество с удивлением взирает на эти гладиаторские бои. И приходит в недоумение, испытывает растерянность. Перед каждым социумом сегодня стоит непростая задача: реинкарнировать свою самоидентификацию. И поэтому так популярен взгляд назад, в свою историю, культурные коды. Происходит мучительный поиск морально-этических конструкций, который и отвечал бы новой реальности, и своим цинизмом не противоречил бы человеческой сути. И вполне логично обратиться к традициям. И, отталкиваясь от них, формировать новые смыслы. Source: https://www.sb.by/articles/vpered-v-proshloe-tradicionnie-cennosti.html?amp=1