Новый год Дед Мороз — аналог Санта-Клауса или персонаж, вышедший из древнерусского язычества? А может, выдумка советской власти? В происхождении сказочного волшебника разбирается Анатолий Москвин. Неожиданно бурную реакцию и даже яростные дискуссии в интернет-сообществах вызвали сказанные на днях священником Федором Бородиным слова о том, что верить в Деда Мороза как в реально существующего волшебника, пусть даже доброго, неприемлемо для христианина. Казалось бы, о чем тут спорить? Наверное, не только христиане, но и вообще все верующие, и неверующие люди — если, конечно, они взрослые, а не дети, — понимают, что раздающий конфеты и мандарины старик с длинной седой бородой — это сказочный персонаж. Однако из дискуссий выяснилось, что тема происхождения и роли Деда Мороза в современной отечественной культуре искренне интересует огромное количество россиян. Удивительно, но оказалось, что реально о нем большинство людей знают совсем немного — одни считают аналогом западного Санта-Клауса, полностью заимствованного из немецких книжек позапрошлого века, другие — напротив, полагают, что Дед Мороз — это образ, пришедший из древнерусского язычества. Отчасти верны (следовательно, и неправы тоже) оба этих мнения. Санта-Клаус. Фото: Скриншот из фильма «Чудо на 34-й улице» (12+) Германский Санта-Клаус хорошо был известен русским дворянам XIX столетия, он пришел (точнее — пытался прийти в качестве новогоднего чудотворца) вместе с заимствованным из немецких земель обычаем ставить в доме и наряжать рождественскую елку. Но если елка удачно прижилась в православной России, то Санта-Клаусу не повезло. И не потому, что он «не наш святой», как ошибочно считают некоторые, не слишком начитанные в агиографии, современные люди с мобильниками в карманах. Западноевропейский Санта-Клаус, впоследствии окончательно превратившийся в спутника рождественских и новогодних праздников в США — это Николай Мирликийский, издревле один из самых почитаемых на Руси святителей. Однако, в отличие от голландских и немецких протестантов, не признающих святых, и для которых Санта-Клаус в начале Нового времени, действительно, превратился в сказочного старика, раздающего детям булки на праздник, русские православные дворяне XIX века к святости относились серьезно. Наверное, они даже представить себе не могли, чтобы чтимый святой «превратился» в несерьезного новогоднего персонажа, балагура и шутника. Поэтому тема Санта-Клауса на российской почве отпала сама собой. Морозко и падчерица. Иллюстрация к сказке «Морозко». Фото: artchive.ru Тщетно искать слишком близкое «родство» современного российского Деда Мороза и в славянском фольклоре. Морозко (Студенец, Трескунец) русских сказок, появившийся на станицах сборника, изданного в 1856 году Александром Афанасьевым — достаточно вредный зимний дух. Он вовсе не дарит попавшимся ему крестьянским девушкам булок. Напротив, дочерей мачехи, проклинавших лютый холод, — физически убивает, а почти до смерти замерзшую падчерицу, отвечавшую «тепло» на вопрос, холодно ей или нет (надо полагать просто от ужаса, ведь вряд ли она была мазохисткой), — одаривает. Впрочем, богатство, добытое такой ценой бедная девушка, наверное, спустила на лечение нервов в каком-нибудь Баден-Бадене, хотя сказка, разумеется, об этом умалчивает… Любители древнеславянского язычества в поисках «корней» Деда Мороза тоже оказываются ни при делах. Дело даже не в том, что о богах и героев древнерусского язычества почти ничего неизвестно (если, конечно, это не выдумки современных неоязычников). Ну, а если бы до наших дней и дошел славянский аналог «Эдды», то бог, отвечавший за зиму, наверное, был бы похож на Локи, связанного с силами хаоса и порождающего злобных чудовищ вроде исполинского волка Фенрира или дракона Ермунганда. Подобным персонажем детей, да и взрослых, можно разве что напугать — к новогоднему застолью и елке он мало подходит. Генрих Манизер. Елочный торг (фрагмент). 1900-е. Фото: Омский музей изобразительных искусств им. Врубеля Когда же и откуда появился в России Дед Мороз в его нынешнем привычном обличии. Четкого ответа на этот вопрос не найти. В конце XIX века в русских домах атрибутом новогодних праздников становится «старик с елкой» — он-то и стал предтечей Деда Мороза. Окончательно образ и имя для праздничного персонажа были созданы, вероятно, в кругах санкт-петербургской творческой элиты к началу ХХ века. В этом смысле современного Деда Мороза можно считать своеобразным порождением русского «серебряного века» и «зеркалом интеллигенции» той эпохи, которую славно символизирует несколько инфантильный культурный герой, любящий выпить и закусить (конечно, со взрослыми), но при этом не забывающего и про конфеты для малышей. «До революции представление о Деде Морозе существовало только в городской среде, мифология которой создавалась в результате своеобразной обработки просвещенными слоями общества западных традиций и народных верований, — считает специалист по истории новогодних праздников, филолог Елена Душечкина. — Сконструированный образ, подобно каждому мифологическому персонажу, оказался наделенным комплексом устойчивых свойств — со своим местом жительства, функциями, характерной внешностью, атрибутами» (Е. Душечкина, Русская елка, М., 2002). Новогодняя елка для школьников Москвы. 1955 год. Фото: Культура.рф На протяжении первых десятилетий ХХ века Дед Мороз гостил только в домах образованных граждан, не зараженных идеями пролеткульта. «Достоянием масс» уже сложившийся образ стал с подачи Политбюро ЦК ВКП (б) в 1936 году, когда, к Новому году, партийное руководство «вернуло детям» новогоднюю елку, прежде подвергнутую остракизму как отвлекающий пролетарские массы от классовой борьбы, и потому вредный буржуазный обычай. Именно в январе 1936 года в Колонном зале Дома Союзов была впервые организована «главная елка страны». На празднике детей встречал Дед Мороз, роль которого исполнил знаменитый конферансье Михаил Гаркави. В конце 1930-х годов тысячи воплощений длиннобородого старца в красном или синем кафтане, стали непременными участниками новогодних вечеров «от Москвы до самых до окраин». Хотя даже в те годы большинство советских людей вряд ли мечтали о реальности Деда Мороза как волшебника, ведь массовый атеизм совершенно не предполагал суеверного простодушия. Зато в то, что Дед Мороз, пусть, даже вымышленный, — коммунист, верили многие. Впрочем, эти надежды советских граждан были развеяны материалом, опубликованным в «Известиях» в 1991 году — «О партийности Деда Мороза». Новогодний чудотворец в шуточном очерке мучительно размышлял — к какой бы из вновь созданных в СССР политических партий ему примкнуть, но, в конце концов, решил остаться беспартийным… Правда, и зеркалом отечественной интеллигенции, в отличие от начала ХХ века новогодний старик с мешком детских подарков тоже перестал быть. Зато современный Дед Мороз прописался неотъемлемой частицей «культурного кода» страны, аналогов ему нет ни в одной стране мира. По крайней мере, он решительно не похож на Санта-Клауса, Трескунца, или, упаси боже, Локи, — и только уже одним этим россияне могут по праву гордиться! Source: https://properm.ru/news/2025-11-21/ded-moroz-kak-zerkalo-russkoy-intelligentsii-5510382